«Дезинформация — одна из многих проблем информационной среды» — интервью с Алисией Уонлесс
Алисия Уонлесс — директор Партнерства по противодействию операциям влияния при Фонде Карнеги за всеобщий мир, целью которого является содействие выработке доказательной политики для управления информационной средой. В этом интервью она делится с EUvsDisinfo своими взглядами на то, что такое информационная экология и как решить проблему дезинформации.
См. также видео интервью.
Говоря о намеренном манипулировании информационной средой, мы обычно обсуждаем дезинформацию. Считаете ли Вы, что этот термин подходит для описания того, с чем мы имеем дело, или Вы бы переформулировали тему обсуждения, если бы могли?
Дезинформация — одна из многих проблем информационной среды. Кроме того, с ней чрезвычайно сложно что-либо сделать.
Информационная среда — это пространство, в котором люди обрабатывают информацию, чтобы понять этот мир. Для этого люди разрабатывают инструменты — от алфавита до искусственного интеллекта — с целью преобразовать информацию в артефакты, которыми можно делиться, — от устной речи до видео и всего, что появится в будущем. Информационная среда состоит из людей, средств обработки информации, результатов, создаваемых с помощью этих средств, а также взаимосвязей между этими тремя элементами, определяемых условиями. Информационная среда — неотъемлемая часть основ демократии, поскольку это пространство, в котором люди принимают решения. Сама легитимность демократии основана на способности людей принимать решения свободно и осознанно.
Сложность любых действий в информационной среде, например попытки противодействовать дезинформации или информационному манипулированию и вмешательствам извне (ИМВИ), заключается в том, что самая фундаментальная обработка информации происходит у нас в головах. Возможно, мы можем увидеть эти инструменты и результаты обработанной информации, но в какой-то момент понимание всей этой обработанной информации возвращается к восприятию. Сам акт вмешательства в информационную среду, даже если это усилия по обеспечению возможности свободного и осознанного принятия решений людьми, потенциально может лишить их этой свободы воли, или — что не менее сложно — он может восприниматься как такое лишение. Я считаю, что трудности борьбы с дезинформацией подчеркивают эту проблему.
Информационная среда — неотъемлемая часть основ демократии, поскольку это пространство, в котором люди принимают решения. Сама легитимность демократии основана на способности людей принимать решения свободно и осознанно.
Дезинформация — это вводящая в заблуждение или ложная информация, которая распространяется намеренно. Намеренность в ее распространении отличает дезинформацию от недостоверной информации, которая может быть академически удовлетворительной, но не имеет никакой практической цели, когда в голове человека появляется и убеждение, и обдумывание. Мы можем никогда не узнать, намеренно ли человек поделился заведомо ложной информацией, если только он не признается в этом.
Если отбросить намерение, существуют фундаментальные вопросы концепции истины, которые делают ее практически нереальным критерием, на основе которого можно попытаться управлять информационной средой. Хотя нам хотелось бы думать, что наука может определять истину, реальность немного более туманная.
Истина может формироваться через социальные нормы, которые вырабатываются и принимаются группой с течением времени. Иногда истина основывается на предпочтениях.
Не могли бы Вы рассказать об этом немного подробнее?
Истина в том, что ананас — очень вкусный ингредиент для пиццы. Для тех, кому он нравится, это истина. Для тех, кто считает это отклонением, например многих моих итальянских друзей, которые регулярно шутят о моем плохом вкусе, истина совершенно иная. Вот что забавно в наших отношениях с «истиной»; наша потребность в том, чтобы ее подтвердили другие, заставляет нас говорить о ней. Люди не только информационные животные, но и социальные, и, похоже, у нас есть глубокая потребность в том, чтобы убеждения, которые мы сформировали на основе информации, подтверждались другими членами нашего общества.
Истина формируется социальными нормами и мнениями, а также путем обработки информации, и на это действие будут влиять все предшествующие знания. Например, некоторых людей тревожила скорость разработки и одобрения вакцины против COVID-19, что привело к нерешительности в вопросе вакцинации. Эти люди исходили из сравнения того, сколько времени этот процесс занимает при обычных обстоятельствах. И то и другое может быть справедливым: обычно на одобрение препарата уходят годы, но то, что этот процесс происходит быстрее, не означает, что он не может быть безопасным.
Однако вывод человека о новой вакцине будет основан на его предварительных знаниях, опыте и доверии к системе, контролирующей процесс утверждения препарата. Для меня, например, истина заключается в том, что вакцины безопасны, но другой человек может прийти к противоположному выводу. Тем, кто верит в науку, может показаться, что в любом вопросе можно найти единственную основную истину, но для тех, кому наука чужда, этот аргумент не подходит. И это на самом деле является сутью проблемы. Так или иначе, истина субъективна и часто вращается вокруг того, что правильнее назвать убеждениями и мнениями.
Люди не только информационные животные, но и социальные, и, похоже, у нас есть глубокая потребность в том, чтобы убеждения, которые мы сформировали на основе информации, подтверждались другими членами нашего общества.
Истина также опирается на высказанную идею, которая превращает ее в тему, конкретный вопрос, по которому носителем этой истины было сформировано и принято это убеждение.
В вопросах социального значения, особенно если две истины воспринимаются как взаимоисключающие, это может привести к информационной конкуренции, в результате которой два сообщества пытаются добиться принятия их мировоззрения как единого целого, что по своей сути делает этот процесс политическим. Более того, если размер этих сообществ является значительным в обществе, политики неизбежно подхватят это дело.
Таким образом, формирование государственной политики вокруг такой концепции, как дезинформация, со всеми неотъемлемыми проблемами в определении истины и намерений человека, больше похоже на подливание масла в огонь, чем на путь к поиску демократического решения любой проблемы, которую дезинформация может усугубить в обществе, особенно в более разнородном и плюралистическом. Независимо от того, насколько благими намерениями могут быть усилия по борьбе с дезинформацией, в результате люди с определенными убеждениями почувствуют себя мишенью, особенно если такие убеждения подтверждены политиками.
К тому времени, когда в обществе укоренится множество истин по одному вопросу, сама попытка склонить кого-то на свою сторону будет восприниматься с подозрением, что угрожает дальнейшим подрывом доверия к институтам с другими убеждениями. Это означает, что к моменту, когда дезинформация станет проблемой, вероятно, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. Хотя дезинформация является проблемой, если мы хотим попытаться опередить ее, единственное решение — отказ от подхода, ориентированного на угрозы. В какой-то момент мы должны перестать сосредотачиваться на устранении того, что нам не нравится, и задуматься о том, какая информационная экосистема наиболее способствует развитию демократии.
Расскажите о понятии информационной экологии. Должны ли мы рассматривать информацию как физическое пространство с естественными законами?
Информационная экология — это подход к изучению информационной среды с учетом людей, инструментов, результатов и отношений между ними. Она берет методы изучения информационных экосистем из физической экологии. Она объединяет различные дисциплины, которые исследуют аспекты информационной среды, чтобы помочь понять всю комплексную систему. Мы можем многому научиться из исследований физического мира.
Например, в начале 1800-х годов прусский натуралист Александер фон Гумбольдт предоставил нам основу современного понимания климата и экосистем. До его исследования европейские натуралисты рассматривали окружающую среду как нечто, существующее для человечества, которое можно эксплуатировать без каких-либо последствий. Пространство, в которое мы можем вмешаться и взять его под контроль, — немного похоже на мнение, что информационная среда только и ждет, чтобы при необходимости подстроиться под наши желания. Фон Гумбольдт признал, что в экосистемах существуют определенные закономерности. Он начал оценивать, например, закономерности роста растений и температуры и систематизировать эти данные для сравнения в разных географических регионах, чтобы накапливать знания о физическом мире. Это привело к возникновению науки экологии — изучения окружающей среды и взаимоотношений живых существ в ней.
На протяжении десятилетий по всему миру климатологи измеряли температуру, уровень воды, качество воздуха и многое другое. В целом картина довольно безрадостная. 97 % активно публикующихся климатологов согласны с тем, что причиной изменения климата является человечество. Климатологи не просто измеряют качество воздуха, чтобы понять, как загрязнение может менять окружающую среду, они изучают множество факторов, а такие инновации, как радиоуглеродное датирование, помогли им глубоко копнуть в прошлое.
Если мы хотим понять влияние чего-то вроде дезинформации или что с этим делать, мы должны применить аналогичный системный подход к изучению информационной среды, как в случае с физической средой. Нам необходимо разработать подход, который объединит исследования в разных областях, при этом оценивая вещи, существующие в течение какого-то времени, чтобы фиксировать изменения различных факторов — нам нужна информационная экология. Теперь мы знаем, что такие вещи, как отслеживание флоры и фауны, а также измерение температуры и осадков, помогают нам понять экосистемы. Если бы мы могли сделать то же самое в информационной среде, это помогло бы определить состояние информационной экосистемы. Это также важно знать до возникновения чего-то вроде пандемии или внедрения новой технологии, чтобы лучше понимать влияние этих событий. Это дало бы нам исходные данные для сравнения.
Нам известно, что у Вас есть многолетний опыт управления заинтересованными сторонами. Что бы Вы порекомендовали в отношении взаимодействия многих заинтересованных сторон по вопросу дезинформации и информационного манипулирования?
Начните с общего стратегического видения: что вы пытаетесь защитить, даже противодействуя информационному манипулированию или дезинформации? Мы так много внимания уделяем угрозам; я думаю, что нам часто не удается сформировать видение результатов, которых мы надеемся достичь.
В целом нам не хватает системного подхода практически во всех вопросах, связанных с информационной средой. Не только в исследованиях, но также в координации различных заинтересованных сторон. Это плохо, поскольку мешает стратегии, которая требует наблюдения системы в течение длительного периода. Хорошая стратегия заключается в том, чтобы сделать лучший выбор из множества вариантов в условиях операционной среды. Это также означает сотрудничество всех заинтересованных сторон и мандатов. Мы должны выйти за рамки подхода изолированности.
Существуют разногласия между группами заинтересованных сторон в разных отраслях промышленности, гражданском обществе или правительствах, а также разногласия между отдельными заинтересованными сторонами. Отрасль промышленности состоит из нескольких конкурирующих компаний, но даже внутри компании есть совокупность отдельных команд, которые борются с различными угрозами, будь то дезинформация, фейковые аккаунты, искажение фактов или скоординированное недостоверное поведение, и это лишь некоторые из них. Эти команды знают друг друга, но это не обязательно означает, что они тесно взаимодействуют.
Гражданское общество состоит из смеси исследователей из неправительственных организаций и научных кругов. Они имеют разное образование, используют разные методы и термины, а также другие отдельные инициативы, направленные на работу над доступом к данным, хранилищами данных, инструментами и систематизацией исследований, не говоря уже о множестве оперативных усилий — от проверки фактов до отслеживания дезинформации. Правительство разделено на департаменты и учреждения: одни команды занимаются внешней дезинформацией, другие — насильственным экстремизмом, третьи — кибербезопасностью, а остальные продолжают работать в сфере стратегических коммуникаций и развития СМИ, и это лишь некоторые из них. В зависимости от организации может также существовать регулирующий орган, который может подталкивать к действиям других заинтересованных сторон, исходя из существующих законов.
Кому известно общее количество субъектов и вариантов вмешательства в информационную среду для разных групп заинтересованных сторон, а тем более для отдельных заинтересованных сторон? Очень сложно мыслить стратегически, если никто не знает количества вариантов на выбор, но еще сложнее, если нет стратегической цели. Учитывая важность информационной среды для ее легитимности, демократические страны должны сформулировать стратегическую концепцию желаемых результатов. Неразумно надеяться на полную ликвидацию угрозы и не стоит концентрироваться только на негативе для достижения положительного результата.
Это означает, что мы должны сделать шаг назад и увидеть систему, включая заинтересованных лиц и их роли внутри нее. Мы не можем мыслить стратегически, пока не увидим операционную среду, в данном случае — информационную среду. Для этого необходима координация между группами заинтересованных сторон, в идеале — через независимый механизм, который позволяет обеспечить участие гражданского общества, а не использует его, но облегчает сотрудничество с более влиятельными заинтересованными сторонами, такими как правительство и отрасли промышленности. Это может включать в себя использование существующих механизмов, например управления чрезвычайными ситуациями, для создания общих планов возможного реагирования демократического общества на кризис в контексте информационной среды.
Привело ли наше нынешнее потребление информации к упадку демократии? И почему?
На этот вопрос сложно ответить в условиях отсутствия системного подхода к изучению информационной среды. Чрезвычайно сложно даже просто собрать воедино тенденции данных о различных способах потребления информации людьми в одной информационной экосистеме, например в Канаде или Финляндии. Я думаю, мы склонны путать корреляцию с причинностью и искать простые ответы на вопрос, почему нечто вроде демократии разрушается. Вероятно, ситуация более сложная, поскольку к упадку приводит множество факторов.
На международном уровне демократии по всему миру постепенно возвращаются к авторитаризму. В этом легко обвинить технологии. Они безусловно позволяют использовать тактики авторитарного сценария, такие как дезинформация и информационное манипулирование. Проблема в том, что контроль информационной экосистемы с целью остановить что-то подобное дезинформации также является частью авторитарного сценария. Таким образом, переход к авторитаризму происходит не только тогда, когда правительства или политики загрязняют информационную среду, но и когда они пытаются контролировать информационную экосистему.
Если мы хотим опередить любые проблемы, влияющие на демократию, нам необходимо понять систему, в которой существует демократия, — информационную среду.
Многие из предлагаемых мер, такие как блокировка злоумышленников и дезинформации в социальных сетях, могут напоминать авторитарные подходы. Так вызван ли упадок демократии технологиями, меняющими наш способ потребления информации, или это политики решают, что информационное загрязнение — это путь к должности, или это попытки изменить информационную экосистему — как к лучшему, так и к худшему? Вероятно, ответом является все вышеперечисленное, а также множество других факторов, таких как изменение экономических условий или последствия глобальной пандемии. Но если мы хотим опередить любые проблемы, влияющие на демократию, нам необходимо понять систему, в которой существует демократия, — информационную среду. Я надеюсь, что Закон о цифровых услугах (DSA) частично поможет нам в этом как с точки зрения прозрачного информирования, так и с точки зрения расширения доступа к данным для исследователей, но существует еще много проблем, которые необходимо решить.
Каковы самые большие проблемы в сфере информационных манипуляций и вмешательств извне (ИМВИ)? И чья обязанность решать их?
Самая большая проблема — это доверие. Когда дело касается восстановления доверия в сильно загрязненной информационной среде, важным обстоятельством являются люди. У нас может быть самая эффективная в мире политика, основанная на надежных данных, но, если люди не доверяют ей, все усилия напрасны. Но зачастую дискуссии о том, что делать с проблемами в информационной среде, больше связаны с тем, как защитить людей от угроз, а не с тем, как вовлечь их в развитие информационной экосистемы, поддерживающей демократию.
Граждане вместе со всеми заинтересованными сторонами, о которых я упоминала, играют свою роль в информационной среде, и все должны участвовать в демократических процессах, в создании максимально здоровой информационной экосистемы. Возможно, такое взаимодействие с гражданами начинается с более широкой общественной деятельности, которая помогает определить стратегическую концепцию желаемых результатов в информационной среде.
